Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани
Вы не забыли до сих пор,
То знайте: колкость вашей брани,
Холодный, строгий разговор,
Когда б в моей лишь было власти,
Я предпочла б обидной страсти
И этим
письмам и слезам.
К моим младенческим мечтам
Тогда имели вы хоть жалость,
Хоть уважение к летам…
А нынче! — что к моим ногам
Вас
привело? какая малость!
Как с вашим сердцем и умом
Быть чувства мелкого рабом?
Осип (выходит и говорит за сценой).Эй, послушай, брат! Отнесешь
письмо на почту, и скажи почтмейстеру, чтоб он принял без денег; да скажи, чтоб сейчас
привели к барину самую лучшую тройку, курьерскую; а прогону, скажи, барин не плотит: прогон, мол, скажи, казенный. Да чтоб все живее, а не то, мол, барин сердится. Стой, еще
письмо не готово.
После графини Лидии Ивановны приехала приятельница, жена директора, и рассказала все городские новости. В три часа и она уехала, обещаясь приехать к обеду. Алексей Александрович был в министерстве. Оставшись одна, Анна дообеденное время употребила на то, чтобы присутствовать при обеде сына (он обедал отдельно) и чтобы
привести в порядок свои вещи, прочесть и ответить на записки и
письма, которые у нее скопились на столе.
— Чем я мог заслужить благоволение Анны Сергеевны? Уж не тем ли, что
привез ей
письма вашей матушки?
В Новый год, вечером, когда у нас все уже легли, приехали два чиновника от полномочных, с двумя второстепенными переводчиками, Сьозой и Льодой, и
привезли ответ на два вопроса. К. Н. Посьет спал; я ходил по палубе и встретил их. В бумаге сказано было, что полномочные теперь не могут отвечать на предложенные им вопросы, потому что у них есть ответ верховного совета на
письмо из России и что, по прочтении его, адмиралу, может быть, ответы на эти вопросы и не понадобятся. Нечего делать, надо было подождать.
В Китае мятеж; в России готовятся к войне с Турцией. Частных
писем привезли всего два. Меня зовут в Шанхай: опять раздумье берет, опять нерешительность — да как, да что? Холод и лень одолели совсем, особенно холод, и лень тоже особенно. Вчера я спал у капитана в каюте; у меня невозможно раздеться; я пишу, а другую руку спрятал за жилет; ноги зябнут.
Дня через три приехали опять гокейнсы, то есть один Баба и другой, по обыкновению новый, смотреть фрегат. Они пожелали видеть адмирала, объявив, что
привезли ответ губернатора на
письма от адмирала и из Петербурга. Баниосы передали, что его превосходительство «увидел
письмо с удовольствием и хорошо понял» и что постарается все исполнить. Принять адмирала он, без позволения, не смеет, но что послал уже курьера в Едо и ответ надеется получить скоро.
Между прочим, после заявления нашего, что у нас есть
письмо к губернатору, они спросили, отчего же мы одно
письмо привезли на четырех судах?
Не
привезет ли она
писем от вас?
Здесь прилагаю два
письма к вам, которые я не послал из Англии, в надежде, что со временем успею дополнить их наблюдениями над тем, что видел и слышал в Англии, и
привести все в систематический порядок, чтобы представить вам удовлетворительный результат двухмесячного пребывания нашего в Англии.
Я не раз упомянул о разрезывании брюха. Кажется, теперь этот обычай употребляется реже. После нашего прихода, когда правительство убедится, что и ему самому, не только подданным, придется изменить многое у себя, конечно будут пороть брюхо еще реже. А вот пока что говорит об этом обычае мой ученый источник, из которого я
привел некоторые места в начале этого
письма...
Как забрал Ермак всю эту землю, послал Ермак посла к Строгановым и
письмо. «Я, говорит, Кучума город взял, и Маметкула в плен забрал, и весь здешний народ под свою руку
привел. Только казаков много истратилось. Присылайте народа, чтобы нам веселее было. А добра в здешней земле и конца нет». И послал он дорогих мехов: лисиц, куниц и соболей.
Еще во времена Бородавкина летописец упоминает о некотором Ионке Козыре, который, после продолжительных странствий по теплым морям и кисельным берегам, возвратился в родной город и
привез с собой собственного сочинения книгу под названием:"
Письма к другу о водворении на земле добродетели". Но так как биография этого Ионки составляет драгоценный материал для истории русского либерализма, то читатель, конечно, не посетует, если она будет рассказана здесь с некоторыми подробностями.
В продолжение этого времени он получил известие, что матушка скончалась; а тетушка, родная сестра матушки, которую он знал только потому, что она
привозила ему в детстве и посылала даже в Гадяч сушеные груши и деланные ею самою превкусные пряники (с матушкой она была в ссоре, и потому Иван Федорович после не видал ее), — эта тетушка, по своему добродушию, взялась управлять небольшим его имением, о чем известила его в свое время
письмом.
Наконец упрямо привязался к воспоминанию о Беловодовой, вынул ее акварельный портрет, стараясь
привести на память последний разговор с нею, и кончил тем, что написал к Аянову целый ряд
писем — литературных произведений в своем роде, требуя от него подробнейших сведений обо всем, что касалось Софьи: где, что она, на даче или в деревне?
— Да как же это, — говорила она, — счеты рвал, на
письма не отвечал, имение бросил, а тут вспомнил, что я люблю иногда рано утром одна напиться кофе: кофейник
привез, не забыл, что чай люблю, и чаю
привез, да еще платье! Баловник, мот! Ах, Борюшка, Борюшка, ну, не странный ли ты человек!
— Пишут, что чуть дышут, а живут страсть богато, гребут золото лопатой, а дерьмо языком, и ни рубах, ни порток ни на ком! Да вот еще вам бурмистр
письмо привез…
Солдат и говорит: «Ну, пойдем, проводи меня к Матрене, я ей
письмо от отца
привез».
Прочитав бумаги, которые
привез Орсини, я написал к Маццини следующее
письмо...
В деревнях и маленьких городках у станционных смотрителей есть комната для проезжих. В больших городах все останавливаются в гостиницах, и у смотрителей нет ничего для проезжающих. Меня
привели в почтовую канцелярию. Станционный смотритель показал мне свою комнату; в ней были дети и женщины, больной старик не сходил с постели, — мне решительно не было угла переодеться. Я написал
письмо к жандармскому генералу и просил его отвести комнату где-нибудь, для того чтоб обогреться и высушить платье.
Два листа «Journal des Debats», которые он
привез с
письмом, я перечитал сто раз, я их знал наизусть — и первый раз скучал в деревне.
Письмо, написанное по-французски, настолько интересно, что я
приведу значительную часть его...
На другой день после «привода» Дуни ей отвели особую от Вареньки комнату. В то же время
привезли к Луповицким почту из города. Между
письмами было и к Дуне от Марка Данилыча. Послано оно из Казани. Было в нем писано...
— Это тебе за то, что
письмо поспешил
привезти… — промолвил он, когда Фадеев раболепно целовал щедрую руку. — С Богом.
— Еще два
письма почтальон
привозил на пристань, — робко промолвил он.
— Он говорит, что без вашего
письма никак ему нельзя домой воротиться. Строго-настрого ему, слышь, наказывали
письмо привезти от вас.
Когда собравшиеся в дорогу сидели за прощальной трапезой,
привезли почту. Николай Александрович новое
письмо от Денисова получил. Писал тот, что его опять задержали дела и что приедет он в Луповицы не раньше как через неделю после Успенья, зато прогостит недели три, а может, и месяц. Все были рады, а кормщик обещал, только что приедет он, повестить о том всех Божьих людей. И за то были ему благодарны.
— А Панкова приказчик, Семен Петрович, из Саратова от своего хозяина, от Ермолая Васильича, такое ж
письмо привез, — продолжала Таисея. — Дочка у Панкова побывшилась, надо и к ним на «годовую» девицу послать. Как посоветуешь, Ираидушка?
Писем не
привез, на речах подал весть, что Патап Максимыч, по желанью Марьи Гавриловны, снарядил было в путь обеих дочерей, но вдруг с Настасьей Патаповной что-то попритчилось, и теперь лежит она без памяти, не знают, в живых останется ли.
— Ну, матушка Ираида, — садясь на лавку, сказала она своей казначее, — послушай-ка меня, надо нам с тобой посоветовать. Вечор некогда было и сегодня тож. Гости-то наши
письма ко мне
привезли: Тимофей Гордеич Самоквасов читалку просит прислать, старичок-от у них преставился, дедушка-то… Слыхала, чай, что в подвале-то жил, в затворе спасался.
— Так точно, — отвечал Василий Борисыч, — тоже
письма привез.
Письма привез он из Москвы, и скоро его митрополит по всем духовным степеням произвел: из простецов в пять дней стал он епископ Софроний и воротился в Россию.
— Марью Гавриловну, — отвечал он. —
Письмо к ней
привез…
Ранним утром на Радуницу поехал Алексей к отцу Михаилу, а к вечеру того же дня из Комарова гонец пригнал.
Привез он Патапу Максимычу
письмо Марьи Гавриловны. Приятно было ему то
письмо. Богатая вдова пишет так почтительно, с «покорнейшими» и «нижайшими» просьбами — любо-дорого посмотреть. Прочел Патап Максимыч, Аксинью Захаровну кликнул.
— Письмецо к вам с Рогожского
привез, — сказал он, вынимая из кармана
письмо. — Посылочки тоже есть, ужо предоставлю.
Драматический мир Лондона интересовал меня еще в Париже, и я
привез оттуда
письма к двум выдающимся личностям из этого мира: одному просто актеру с громким прошлым, а другому драматургу-актеру с совершенно оригинальным положением и родом деятельности.
Из Дерпта я
привез — кажется, единственное — рекомендательное
письмо к тогдашнему ректору П.А.Плетневу от профессора русской словесности Розберга.
— Вот
письмо. С оказией
привезли.
Вдруг, вовсе неожиданно,
привезли нам с почты
письмо от бабушки Прасковьи Ивановны, и, к общему удивлению, вдвое длиннее первого!
Он
привез от нее хотя не собственноручную грамотку, потому что Прасковья Ивановна писала с большим трудом, но продиктованное ею длинное
письмо.
Вдруг вошел человек, подал моему отцу
письмо и сказал, что его
привез нарочный из Багрова.
— Тут, брат, я тебе
привез и
письма, и подарок от Евгении Петровны…
Он еще завернул раза три к маркизе и всякий раз заставал у нее Сахарова. Маркиза ему искала места. Розанову она тоже взялась протежировать и отдала ему самому
письмо для отправления в Петербург к одному важному лицу. Розанов отправил это
письмо, а через две недели к нему заехал Рациборский и
привез известие, что Розанов определен ординатором при одной гражданской больнице; сообщая Розанову это известие, Рациборский ни одним словом не дал почувствовать Розанову, кому он обязан за это определение.
Он
привез ему
письмо от одного из знакомых Шатову профессоров медицинского факультета и книгу, завернутую в газетную бумагу. Профессор рекомендовал ему г. Зингирева (такова была фамилия гостя) и поручал вниманию Антона Михайловича свой недавно вышедший из печати труд по какому-то медицинскому вопросу. Гость вскоре откланялся.
— Извините меня, ваше сиятельство, что я осмелился явиться к вам не будучи представленным, без рекомендательного
письма, но счастливый случай
привел меня сегодня к г. Вознесенскому, и я узнал от него после вашего отъезда, что вы нуждаетесь в учителе для вашего сына…
В нем он просил ее прийти к нему на свидание в первый же установленный для них день по получении
письма,
привезти и передать через контору книги из его библиотеки. Затем следовал длинный перечень книг: законов и юридических сочинений. Стефания Павловна показала
письмо уже вновь освобожденному на поруки Николая Николаевичу и просила его отобрать книги.
Уездный почтмейстер был добрый старик, душою преданный Бельтовой; он всякий раз приказывал ей доложить, что
писем нет, что как только будут, он сам
привезет или пришлет с эстафетой, — и с каким тупым горем слушала мать этот ответ после тревожного ожидания в продолжение нескольких часов!
Бельтов, проигравшийся в пух, раздосадованный, валялся перед чаем на диване, когда посланный в город
привез ему, между прочим, и
письмо от Софи.
Послание это
привело Егора Егорыча еще в больший экстаз, так что, захватив оба
письма Сусанны, он поехал к Михаилу Михайлычу Сперанскому, которому объявил с первых же слов, что
привез ему для прочтения два
письма одной юной девицы, с тем, чтобы спросить у него мнения, как следует руководить сию ищущую наставлений особу.
— Все устроится!.. Что тут беспокоиться об этом? — произнес он, не вытерпев, и потом обратился к Михаилу Михайлычу: — Я, как только получу
письмо от этой девицы,
привезу вам прочесть его.